положа руку на сердце

Сценарий скорби

«Рождение мистично к нам приходит вестник
из другого мира. Смерть близких ещё сильнее будит
в нас мистические чувства: уходя от нас, они из тканей нашей души протягивают за собой провод, и мы уже не можем жить только этим
в наш уютный дом поставлен телефонный аппарат в бесконечность».

(священник Александр Ельчанинов)

Сценарий скорби

Декабрь 2002 г. Керосиновая лампа тускло освещает стол и четверых человек, сидящих за ним. На столе пепельница, пачка сигарет и лист бумаги.

Венера, женщина нехилого телосложения, 45-ти лет от роду, в чёрном платье, держит ручку наготове. Рядом Вепхво, 60-летний рослый мужчина, её супруг. Справа от него Михо, кахетинец средних лет, обладатель приземистой фигуры, одет в два свитера. Плохо отмытая побелка на заусенцах выдаёт в нём маляра. Рядом с ним Васико, парень 25-ти лет без определённых занятий, тоже, по-видимому, друг семьи.

Венера то и дело вытирает заплаканные глаза и звучно сморкается в шарф, накинутый на необъятные плечи:

– Вай, папа-джан! Как я без тебя буду? А-ва-ва! Бедный мой, бедный!..

Вепхво вздыхает, как тюлень, и гладит жену по распухшей от постоянных стирок в холодной воде руке:

– Не плачь! Что поделаешь... Гургена не вернёшь. Вот человек мой тесть был, – и обводит всех присутствующих орлиным взором, как бы подчёркивая личную заслугу. – Теперь таких мало. При всех правительствах работал сапожником, всегда при деньгах был и до последнего дня любовницу имел…

– Да-а!

– Редкой души человек! – вторят ему Михо и Васико, скорбно отводя глаза, один – на потолок, другой – на тёмные окна.

– Не буду я Вепхво Талахадзе, – зять распрямляет рельефные плечи и бьёт себя кулаком в мощную грудь, – если не похороню бедного Гургена по высшему разряду. Чтоб потом никто не смел сказать, что зять-грузин не проводил тестя-армянина как следует!

Произнеся эту тираду, Вепхво делает паузу, подобающую обстановке, потом прокашливается и бодро объявляет:

– Начнём! Пиши, Венера, сперва, что надо делать! Список – великая вещь. Первое: во что одеть Гургена.

– Брюки чёрные, три года назад купленные, рубашка его любимая, серая... – перечисляет Венера.

Вепхво перебивает:

– Главное, чтоб на нём всё расстегнуто было: змейки, пуговицы…

– Это ещё зачем? – у сидящих за столом нехорошо округляются глаза.

– Чтоб душе легче из тела выйти. В Хони все так делают, – уверяет Вепхво.

– Но душа же уже вышла, – пояснил Васико. – И потом, мы же в Тбилиси хороним, а не в Хони.

– Молодой ещё рассуждать! – отрезает Вепхво и переходит к следующему пункту. – Запиши, Венера: его шапку не забыть положить в гроб.

Венера испуганно охнула:

– У него и шапки не было. Терпеть не мог.

– Без шапки нельзя. Что, не мужчина, что ли? – забеспокоился супруг.

– Да, без шапки никак нельзя, – подтвердил Михо. – Вообще, чем больше в гроб положишь, тем лучше. У меня брат в Каралети живёт. Там мужчине обязательно огромный топор в гроб кладут, – и развёл руки шире плеч. – От чертей на том свете отбиваться.

Венера замахала на него пухлыми руками:

– Что ты говоришь, мы в ХХI веке живём, не в XVII.

– При чём тут век? – упорствует Михо. – Обычай такой. Не нам менять.

Вепхво призвал «заседателей» к порядку:

– Тихо! – и прижал палец к губам. – Соседи подумают, что мы деньги Гургена нашли и делим. Венера, пиши дальше. Третье. Список людей для поминок. Уже сейчас надо выяснить, кого звать. Это ты сама обдумай и отдельный список напиши.

Венера собирает лоб в гармошку и погружается в глубокие раздумья. Потом выдаёт:

– Меньше ста никак нельзя. В конце концов, отца хороню, не кошку.

Тут Михо поднял самый больной вопрос:

– С деньгами как?

У Венеры на лице снова отразилась напряжённая работа мысли. Затем последовал невесёлый вывод:

– Придётся триста долларов на всякий случай одолжить.

– У меня соседка-вдова имеет заначку. За десять процентов даст. Под моё «отвечай», – предложил Васико.

Сценарий скорби

Вепхво с чувством похлопал парня по плечу:

– Джигар ты, Васико! Золотое сердце. Дай я тебя поцелую, – и потянулся через стол, чтобы осуществить намерение.

В воздухе, пропахшем керосином, какое-то время раздаются звуки смачных поцелуев. Покончив с лобзаниями, Вепхво после многозначительной паузы предлагает свой вариант решения финансовой проблемы:

– Лучше я свяжусь с Зазой. Он двадцать лет на «разборках» сидит. Из уважения ко мне под пять процентов даст.

– Это как понять: «на разборках»? – встрепенулась Венера, перестав всхлипывать. – Он что, вор в законе?

– Нет, – ласково успокоил её Вепхво. – Он просто в авторитете. У кого какой спор или, например, машину украли, – прямо к нему обращаются. Потом за помощь свой процент платят. У него четверо детей. Он даже при коммунистах нигде не работал. Короче, Венера, не переживай. Поставь в списке большой плюс. Деньги – дело решённое. Только я его телефон потерял. – Вепхво тычет пальцем в список. – Запиши четвёртым пунктом: «Сходить завтра к хромому Авто, который держит будку около еврейского кладбища, и сказать, чтобы он послал кого-нибудь в Зестафони к Хвиче домой. Хвича точно будет знать, как найти Зазу».

Венера подробно пишет рецепт доставки денег. А Вепхво уже диктует следующий пункт:

– Пиши: привести священника!

– Ты что, с ума сошёл? Мой отец в жизни в церковь не ходил.

– Молчи, женщина. Сейчас все так делают. А то люди скажут, что я для тестя священника пожалел. Тратить так тратить.

Венера, нехотя, заносит в «хартию» пункт о священнике.

– Теперь надо отдельно список еды, – формулирует Вепхво следующую проблему.

Оживлённое обсуждение продолжается:

– Пхали.

– Лобио.

– Рыба. Сига жареная.

– Осетрину лучше.

Венера еле успевает «конспектировать».

– Сыр: сулугуни и имерули.

– Капуста с орехами.

– Чакапули, – хрипит Михо, перекрикивая Васико.

– Бадриджаны.

– Шилоплав. Для шилоплава рис надо купить, – кричит Михо, подпрыгивая на месте от избытка эмоций. – И самое главное, гранёный стакан не забудь достать, чем рис мерить.

Венера от неожиданности роняет ручку:

– Почему именно гранёный стакан?

– В этом весь и фокус! – продолжает Михо, загадочно расширяя глаза. – Как-то у нас в деревне варили шилу и померили рис простым стаканом. Так всё разварилось: не плов вышел, а каша тёти Нуцы из Чхороцку. Опозорились на весь район. Все поминки насмарку.

– Подождите! – вдруг взвился Вепхво.

Все с перепугу замерли. Вепхво хлопнул себя по лбу:

– Чтоб я умер! Кукурузные лепёшки забыли записать. Без них келех – не поминки.

Венера в сердцах плюнула и, разрывая ручкой бумагу, пометила 23-м пунктом «кукурузные лепёшки».

Ещё минут двадцать четвёрка потратила на утверждение меню. Накричавшись вволю, решили передохнуть. Вепхво, приподняв тельняшку, почесал округлый живот и выразительно посмотрел на Венеру:

– Вставай, женщина! Ты хочешь, чтоб я попал на Кукия раньше твоего отца?

Венера со вздохом принялась накрывать стол. Перед мужчинами вскоре появились сыр, курица, вино, холодный лаваш.

Вепхво разлил вино и провозгласил древний тост:

– Богу слава, а нам мир!

Потом помянули «безвременно погибшего» 75-летнего Гургена. Затем подняли стаканы за осиротевшую Венеру, которая заплакала от избытка чувств. Все стали наперебой утешать её:

– Не бойся, Венера, мы с тобой.

Подобная перспектива утешала слабо, и сирота заголосила ещё громче:

– Бе-едный мой папик! Бедная я-а-а!

Вепхво, чувствуя, что слёзный фонтан забил на незапланированную мощь, тут же предложил другой тост:

– За друзей и соседей! За тех, кто нас помнит!

Сценарий скорби

Венера потянулась чокаться с Васико и Михо.

– Васико, разве я забуду, что ты первый прибежал на мой плач? А ты, Михо, всю ночь с покойником сидел, даже работу пропустил…

Застолье затянулось далеко за полночь…

С утра Вепхво нарядился в лучший костюм и отправился в церковь Александра Невского за священником. Она была в 15-ти минутах ходьбы, и потому решили ради экономии такси не брать. Священник, небось, не сахарный, своим ходом дойдёт, не развалится. Вепхво слегка нервничал, ибо шёл по такому делу впервые за свою долгую и непростую жизнь.

Всё произошло как нельзя лучше. И через полчаса Вепхво со священником уже стоял возле гроба покойного.

– Как его крещёное имя? Гургена нет в святцах.

Вопрос батюшки застал Венеру врасплох, но она быстро нашла выход из положения:

– У меня бабка русская, верующая была... Что-то про Гришу говорила. Такое имя пойдёт?

Заминку преодолели, и обряд начался. Все присутствующие и подключившиеся к ним соседи приготовились к отпеванию. Венера принялась было голосить, но по лицу священника поняла, что надо подождать. Да и Вепхво, ощутимо ткнув её в бок, пробасил:

– Не вопи, а то его самого перекрываешь.

И стал усиленно креститься. Священник, не прерывая молитвы, сделал знак рукой и покачал головой. Мол, скорость здесь неуместна. В обряд скорбящие не вникали по причине отсутствия надлежащего образования. Когда всё закончилось, Венера спросила для порядка:

– И что мне теперь делать?

– Сорок дней надо читать Псалтирь для облегчения его загробной участи, – ответил священник. (Но тут пришлось полчаса объяснять, что это такое и как обращаться с книгой. Слушатели хоть и согласно кивали, но по лицам было видно: ясно далеко не всё.)

Венера робко осведомилась:

– И что? Правда, поможет это ду-ду-ду?

И получила странноватый ответ:

– Наша любовь к усопшим соединяет два мира, и именно так мы можем чем-то помочь им. Ещё надо раздавать милостыню, церковно поминать тех, кого уже нет с нами.

Этот пункт был принят без возражений.

– И лампаду держать зажжённой.

С этим тоже проблем не возникло.

Проводив священника, Венера бросилась к телефону – обзванивать знакомых по поводу Псалтири: нашла довольно быстро. Венера раскрыла её, всеми силами пытаясь разобраться в написанном. Тут из другой комнаты донёсся рык Вепхво:

– Куда этот кахетинский ишак Михо дел наш список?!

– Не помнишь, что ли?! – закричала Венера в ответ. – Вчера печка погасла. Бумаги не было. Михо спросил разрешения взять листок со списком. А ты сказал, что для друга сердца не пожалеешь, не то что бумаги… А мне не мешай! Я тут с Псалтирью пока разбираюсь. Молюсь, понимаешь. Впервые в жизни...

Мария САРАДЖИШВИЛИ

Поделиться с друзьями: