положа руку на сердце

Подставное лицо

Подставное лицо

Марика сидела в кафе с полными слёз глазами и переосмысливала катастрофу, которая в одночасье перечеркнула так красиво распланированное будущее. Вокруг слышалась негромкая немецкая речь. Из настенного телевизора ведущий скороговоркой вещал новости.

Душа Марики плакала и стенала от людской подлости. Это ж надо было пройти столько мытарств, погубить лучшие годы в чужой семье, мучиться ностальгией в этой прилизанной Германии – и всё для того, чтобы в один день остаться у разбитой семейной лодки и вдобавок без львиной доли сбережений, утёкших в неизвестном направлении.

Марика потратила уйму энергии, уговаривая родителей отпустить её за границу «на учёбу». На самом деле она ехала туда бебиситтером (то есть няней) по контракту, надеясь со временем убить всех зайцев: выучить язык, заработать деньги на собственную жилплощадь и… выйти замуж. Особенно долго пришлось уламывать отца, повторявшего, как заклинание:

– Европа – не место для молодой девушки из приличной семьи. «Голубые» на каждом углу и эти позорники – извращенцы. Чтоб они повымерли сразу в один день! Лично я купил бы им общий гроб! Нет, что я говорю?! Делать нечего, ещё тратиться на каких-то безродных нехристей! Отара сын там был, на мойке работал; говорит, немцы даже дома голые ходят. Виданное ли дело – жить с ними под одной крышей. Нет и ещё раз нет! А что бы сказал мой дед Луарсаб, если бы такое услышал?!

Марика вздыхала и… шла умасливать мать, справедливо полагая: не мытьём так катаньем, но дело всё же сдвинется с места. Мать охала и говорила, что Европа – это, конечно, высокая культура, но очень уж далеко – не в Зестафони съездить.

Тогда Марика решила давить психологически. Пошла с матерью в церковь и, остановив первого попавшегося священника, попросила благословения на поездку. Но тот, узнав о пункте назначения, почему-то погрустнел: «Это ваше дело». Марика не растерялась и обратилась к другому батюшке, помоложе. Он, услышав про учёбу, бросил на бегу желаемое: «Бог благословит».

– Вот видишь, мама, всё будет хорошо! – Марика уже праздновала свою победу. – Только уговори папу. Ты же всё можешь, когда захочешь. Ведь не на фронт я еду…

Теперь, вспоминая этот трюк с двумя священниками, Марика склонялась к мысли, что ответ первого надо было понять соответственно – не ехать. Но тогда…

И мама – о, великая сила женской тихой настойчивости! – уговорила отца, несгибаемого традиционалиста, «дать ребёнку зелёный свет».

За пять лет бебиситтерства (с тремя детьми и одним выходным в неделю) было много тяжёлого, о чём не хотелось вспоминать. Марика, сцепив зубы, шла к своей цели, черпая силы в интернете. Зарплату она почти целиком откладывала на счёт, предвкушая, как потом на эти деньги развернётся в Тбилиси. В интернете отводила душу, «чатясь» по ночам и зависая на эмигрантских форумах. Там и подцепила кутаисского Тенго.

Стали встречаться, тщательно соблюдая методы контрацепции. Сообщать отцу, что она, Марика, «живёт в свободной любви», было чревато грандиозным скандалом по приезде на родину, и потому огласка откладывалась на прекрасное «потом».

И вдруг вчера вечером Тенго испарился, предварительно оборвав все контакты и предусмотрительно прихватив Марикину наличку, вынесенную на днях из банка для покупок. Такой вот сюрприз за три дня до отъезда домой с запланированным триумфом.

Обзвонила общих друзей, и кто-то проболтался, что Тенго давно прочно женат и, скорее всего, уже вылетел из страны. Умник предусмотрел и психологический фактор: Марика не сунется в полицию – честь дороже.

Всю ночь Марика проплакала в подушку, а утром выплыла сомнабулой в город, чтобы проветривая мозги, подвести печальный итог «учёбы». Завернула в крошечную кафешку.

Подставное лицо

Чашка капучино была уже выпита, а Марика продолжала сидеть с заплаканными глазами и вопрошать внутренне:

– Господи, что мне теперь делать?

Тут кто-то со звоном водрузил на её столик бутылку сока. Марика вздрогнула.

– Are you OK? – последовал вопрос с непередаваемо знакомым акцентом.

Перед ней стоял кавказец и улыбался.

– Грузин? – уточнила Марика, предчувствуя ответ.

– Конечно. Ты откуда?

– Из Тбилиси.

– Ва, я тоже. Какой район?

– Сабуртало.

– И я! – незнакомец засмеялся и протянул руку. – Меня Анзор зовут.

Марика представилась и тут же попала под град вопросов. Выяснилось, что они жили на соседних улицах и ходили в одну школу. Личная трагедия сама собой уменьшилась и отступила на второй план. Настала очередь досье на общих знакомых.

– Ты помнишь Нугзара с красной машиной?

– Переднего зуба нет, и вечно торчал без дела на улице? Дико раздражал своей рожей.

– Попал в аварию за неделю до моего отъезда.

– Уй, что ты мне сказал. Мой одноклассник ухаживал за его двоюродной сестрой. А потом её украл какой-то бездельник из Дманиси…

Они ещё более получаса перебивали друг друга, смеялись, хлопали по рукам, не обращая внимания на косые взгляды «европейского окружения» за столиками. Потом Марика уловила краем музыкального уха диагноз:

– Эти русские не умеют себя вести в приличном месте.

И перевела Анзору.

Тот резко оборвал смех и стал вертеть головой по сторонам:

– Покажи мне, кто это сказал, и я порву его на части.

Марика сразу просчитала нулевой уровень акклиматизации своего одношкольника в Европе, объяснила, что здесь все выходцы из постсоветского пространства для местных только русские, и поспешила вывести взрывоопасного субъекта из кафе.

Они шли по улице, говорили уже потише и вдруг Анзор спросил:

– Скажи, чем тебе помочь. У тебя явно какие-то проблемы.

Марика рассказала эпопею со сбежавшим «бойфрендом». Потом переждала раскаты громов и молний в его адрес и изложила суть проблемы:

– Контракт на днях кончается. Я возвращаюсь домой. Приехать без жениха, с которым все мечтают познакомиться и выпить на свадьбе, – вот в чём проблема.

Анзор, недолго думая, предложил свою кандидатуру:

– Я поеду с тобой. Покручусь там недельки две. А потом с «понтом» мы поссоримся и разведёмся. Главное, ты им фото этого негодяя раньше не посылала?

– Нет. Говорят же, фотографироваться с женихом до свадьбы – не к добру.

– Тогда всё прекрасно.

Марика задумалась:

– Кажется, это выход.

И заговорщики приступили к обсуждению деталей.

Через неделю в Тбилисском аэропорту состоялась эпохальная встреча репатриантов. У зала получения багажа галдела толпа родственников и нетерпеливо выглядывала Марику с женихом.

Когда сели молодые в машину, то попали с корабля на бал: всю неделю провели в застольях. Заминка вышла только с церковным вопросом.

– Как это вы не будете венчаться? – не понял отец и нехорошо нахмурился на новоиспеченного зятя. – Что значит, в Европе так принято?

– У меня дедушка недавно умер, – быстро нашёлся Анзор. – Мы пока в трауре. Потому и моих родственников не видно. И мама в Италии. Никак вырваться не может.

– Что-то тут не то, – подал голос брат Марики, каменея лицом.

Еле-еле замяли подозрения.

Оговорённые две недели пролетели, как взмах ресниц. Марика с тяжестью в сердце приступила к репетиции последнего аккорда:

– Как нам завтра разыграть грандиозный скандал, Анзор? Но так, чтоб тебя не отлупил мой брат, и всё прошло цивилизованно.

Анзор наморщил лоб. Задача была не из лёгких.

– Знаешь, за эти две недели я так к тебе привык, что, думаю, пора выходить из подполья. – И подмигнул. – Моему дедушке уже справили 40 дней. Нам можно венчаться, а то твой отец сомневается, что я грузин. Всё присматривается, как я стакан держу, и в тосты вникает.

Марика не знала, что ответить.

Иногда надо уехать за тридевять земель, чтобы понять: твоё счастье ходит по соседней улице и ждёт только тебя.

Мария САРАДЖИШВИЛИ

Поделиться с друзьями: