положа руку на сердце

На рассвете

На рассвете

На рассвете

Светало рано. Небо медленно выплывало из ночной росной сини. Золотился восток, и рассыпались длинными веерами лёгкие перистые облака с розовым пухом по краям.

Иван Иванович каждое утро «доглядывал рассвет». Босой, в старых дачных штанах и выцветшей футболке, дед садился возле калитки на лавку и ждал.

– Ну вот и слава Богу! – говорил он, когда из алеющего зарева высверкивал первый ослепительный луч.

Шёл домой, умывался, надевал чистую рубаху, костюм, начищенные ботинки и благоговейно вставал перед стареньким, ещё материным образом Спасителя. С минуту стоял, опустив голову, будто вдумываясь в жизнь и вглядываясь в душу, потом медленно, с расстановкой, любовно и ласково выговаривая каждое слово, вычитывал утреннее правило.

Воззвав ко всем святым и помянув своих усопших, перед «Достойно есть…» Иван Иванович обращался к Богу с тем, что наболело на душе:

– Господи, да сколько же будешь терпеть нас, окаянных?.. Ты, щедрой десницей рассыпающий нам Свои блага. Вчерась ходил через лес в Мельничную. Издали такая красота – зелень прямо бархатная, берёзки кудрявятся, залив голубым оком меж сосен глядит. А в лес-то вошёл – о-о-ох! Весь он, бедный, испоганен, всюду свалки, деревья искорёжены, порублены. А сосну одну огромную, сколько лет стояла красавица, будто пытали, – всё лоно выжжено. Кругом банки, обёртки, стекло. К берегу подошёл – помойка. И ведь кто-то же изгадил всё это – Твой, Господи, нам подарок. Кто-то, по образу и подобию Твоему созданный. Почему, зачем, Господи?

Иду обратно – паренёк лет тринадцати навстречу. Поравнялись, гляжу – у него мешок на лице, как торба у лошади. Дышит какой-то отравой. Я метнулся к нему, он – в сторону и, вихляясь так, нога за ногу, утёк.

На брошенных огородах заборы падают, земля дурниной зарастает, домишки жгут. Теперь только на вольной воде да на чистом небушке отдыхает взгляд. Ещё и в последние времена будет родить земля чахлые плоды, – сказано в Откровении ученика Твоего Иоанна. Близко уже, видно, к тому. Дороги по обочинам с чёрными листьями стоят. Малина с червями, капуста вся в дырах. И кормит ведь ещё земля наша матушка и, похоже, мстит уже за себя. Потравишь тлю, она живёхонька, посадки гибнут, и урожаи всё хуже.

Чего это я сёдни расплакался? Прости меня, Господи! Сами, сами во всём виноваты. И я, и я!

Иван Иванович, сморгнув так и не пролившуюся слезу, тихонько пропел «Достойно есть…», и взгляд его упал на собранное с вечера ведро вишни.

– Не пойду пока на базар. Хватит нам со старухой. Снесу в интернат, пусть ребятки-сиротки полакомятся…

На рассвете

На рассвете

Людмила Листова

 

Поделиться с друзьями: